CЕМЬЯ БЕЖЕНЦЕВ ИЗ КРАМАТОРСКА


 19.05.14 15:49
Еще год назад Николай (40 лет) и Анна (38) были вполне типичными предпринимателями из Краматорска: торговали сантехникой в одном из магазинчиков супермаркета и жили обычной краматорской жизнью. Теперь они — беженцы: переселились в Киев и полны решимости начать все сначала в большом зеленом городе, где в жилых домах не сидят люди с оружием, а по кварталам не гремят выстрелы.

Мы сидим в тихой столичной кафешке, и я прошу Николая рассказать, как Краматорск из обычного города на Донбассе превратился в место, куда стягиваются военные корреспонденты со всего мира.

— Ситуация стала меняться, — рассказывает он, — когда в городе появились люди…я бы их назвал «любителями костра и солнца».

— Что вы имеете в виду?

— У них интересный цвет кожи: серо-коричневый. Алкоголики, полунаркоманы, прочие беспокойные товарищи. Хотя есть там, разумеется, и совсем другие люди.

«В КРАМАТОРСКЕ ОПАСНО ПОКАЗЫВАТЬ, ЧТО ТЫ — ЗА УКРАИНУ»

— Эти «люди костра и солнца» — активные захватчики территории и админзданий?

— Не столько активные захватчики, сколько своего рода хозрабочие. И когда в день референдума 11 мая мы оттуда выбирались, то экипированные люди с оружием охраняли то подобие избирательных участков, которое было в городе. А эти «хозрабочие» остались на баррикадах — рядом с покрышками, дровами и пр.

Когда появились эти люди, все остановилось: будто нажал паузу при просмотре фильма.

— В каком смысле «остановилось»? Эти «хозрабочие» занялись грабежами?

— Да нет, они заходили в магазины в основном для того, чтобы купить продуктов. Нет, изменились сами люди как покупатели. Деньги стали тратить только на муку, каши, вермишель. Молочная продукция исчезла…

— А почему люди изменились, если не было прямой угрозы?

— Люди смотрели новости, видели, как все происходило в Крыму. Сработал инстинкт самосохранения: затариться продуктами, чтобы подольше хватило.

Но я занимаюсь сантехникой, и вот здесь вся тема полностью остановилась. Люди стали тратить деньги только на первичные нужды.

— Как жители города отнеслись к АТО и проводящим ее военнослужащим?

— Мнения очень сильно разделились. Многим людям не нравится происходящее в городе, и они скрыто поддерживают проукраинские силы. На мой взгляд, таких людей — 60-70%.

— Да ну. Бытует мнение, что таких людей — меньшинство, причем существенное.

— Нет, это неправда. На самом деле процентов 60-70% — за независимую Украину. Просто люди боятся. Начнем с того, что из какого города родом был предыдущий Генпрокурор? Помимо того, что Краматорск — промышленный город, его еще принято называть «золотой столицей Украины»…

— …В чем мы и убедились, насладившись фотографиями из дома экс-Генпрокурора…

— Да. В Краматорске много ювелирных заводов. И большинство этих заводов либо косвенно, либо открыто принадлежат его семье. Об этом все знают. И эти фирмы сейчас спокойно работают.

— И вы хотите сказать, что в таком окружении люди с проукраинскими взглядами боятся за свою жизнь?

— Да, потому что показывать то, что ты за Украину — опасно.

— Но ведь этих людей, по вашим словам, больше. Почему они не могут сплотиться и что-то изменить?

— Они не чувствуют поддержки. Вообще, у меня сложилось впечатление, что милиция в городе ведет себя не то, что пассивно; она открыто поддерживает так называемых ополченцев.

— А в чем это проявлялось?

— Я своими глазами видел, как на площади Ленина возле здания горисполкома стоят милиционеры и «ополченцы», пожимают друг другу руки, беседуют, рассказывают друг другу анекдоты, смеются. В общем, ведут себя, как старые друзья.

— Поэтому проукраински настроенные жители смотрят и понимают, что никто их в случае чего не защитит?

— Да. И особенно сильно люди испугались первого мая. Лично я стал свидетелем перестрелок в центре города, когда стали палить автобусы. С утра начался бой на въезде в Краматорск…

В разговор вступает жена Николая — Аня.

АНЯ: Я в это время была на работе, там все всё знали, новости передавались по телефону родственниками. Сразу же началась паника: что делать? Надо разбегаться по домам. Стали звонить начальству.

— Вы, наверное, позвонили мужу с просьбой уходить оттуда?

АНЯ: Конечно. И вот с этого дня в городе стали и сокращенные рабочие дни делать, и магазины закрывать. Транспорт тоже несколько дней не работал. С наступлением темноты вся жизнь останавливается, все сидят по домам, никто никуда не ездит, все машины стоят на стоянках. Люди переживают за свое имущество и за себя.

— И спит народ плохо, в такой-то тревоге…

АНЯ: Да, причем по социальным сетям мгновенно разносится, что где случилось. Люди делятся информацией о том, где спокойно, а где нет.

НИКОЛАЙ: У нас в городе есть памятник: танк Т-134. И под ним стояли два тягача-бензовоза. Ну, по ним было видно, бензовозы любой водитель узнает…И я тогда позвонил другу, говорю: «Слышишь, стоят два тягача бензовоза, а куда ж дели цистерны?». А потом читать нашу Интернет-газету «Привет» — а там фото: один прицеп — напополам, взорван, и второй стоит на выезде из Краматорска, там где был бой.

И еще что меня удивило: на одном из российских каналов сообщили, что в Краматорске расстреляли «скорую помощь», погибла медсестра. Другой российский канал сообщил, что расстреляли медсестру и ее друзей. Я решил разузнать об этой истории поподробнее и узнал, что это была не медсестра «скорой помощи», а просто девушка, закончившая медицинское училище по специальности медсестры и, возможно, работавшая в одной из больниц. И ехала она в такси, без каких бы то ни было опознавательных знаков о том, что она — медсестра. И они ехали прямо на баррикаду. Хотя девушку жаль, конечно…

«МНОГИЕ БАНДИТЫ ИЗ 90-Х УЧАСТВУЮТ В ЭТОМ ДЕЛЕ»

— Жителей города агитировали участвовать во всей этой сепаратистской возне?

— Агитировали. Все у нас знают Дворец культуры на площади Ленина. И там висели объявления о том, что требуются люди на Антимайдан, на участие в разных массовых собраниях. В исполкоме при входе на первом этаже такие объявления тоже висели. Людей свободно агитировали, предлагали им деньги…

— Я правильно понимаю, что антиукраински настроенные жители более активны?

— Более активны и агрессивны.

— А почему так сложилось? Эти люди уверены в том, что им ничего за эту агрессию не будет?

АНЯ: У них полная поддержка наших городских властей и милиции. Никто ни за что не отвечает.

НИКОЛАЙ: Ну, о чем можно говорить, если многие бандиты 90-х, и среди них персонажи, которым дали пожизненный срок, — сейчас почему-то на свободе и участвуют в этом движении…

— Какие телеканалы, в основном, смотрят жители Краматорска?

— Многие смотрят российские каналы, многие — украинские. Почему российские каналы? Потому что там красочные ток-шоу, оценки резкие. А те, кто хочет более нейтральной информации, стараются смотреть и то, и это.

Вы должны понимать, что город полнится слухами, которые передаются по телефону. Скажем, моему брату звонит знакомый и говорит: где-то бабушка сказала, что в балке БТРы всех расстреливают! Я лично еду через балку и вижу: все машины добираются нормально, никаких БТР-ов там нет.

АНЯ: …Зато потом ночью у нас в районе стреляет — и никто об этом вообще не пишет. Правдивую информацию из первых рук можно получить только в социальных сетях.

НИКОЛАЙ: Второго мая обратил внимание, что по окрестным дворам было очень много пьяных. Спросил друга, в чем дело, он отвечает: «А ты не знаешь? Вчера же на баррикадах зарплату выдали…».

АНЯ: Когда эти события начались, народ перестал гулять, на Пасху и на 1 мая люди даже не выезжали, как обычно, в лес. Все по домам да по дворам.

НИКОЛАЙ: На Пасху мы ездили отдыхать на Голубые озера в Краснолиманский район. У нас там много турбаз, лес, и по праздникам все забито людьми. А в этом году турбазы пустуют, лес пустует. Видели от силы три-четыре компании. А обычно там даже машину поставить негде, приходится забираться вглубь леса.

И вот когда мы возвращались назад, то перед выездом с Красного Лимана на трассу Харьков-Ростов обнаружили не такую баррикаду, как все остальные. Там стояли люди, очень конкретно вооруженные и экипированные. Все были в балаклавах, разговаривали все на русском языке…

— Ну, так ведь большая часть Донбасса разговаривает на русском языке.

— А это был не наш русский язык. Мы «шокаем». А эти люди «экали», и речь у них была растянута. И экипировка — не такая, как на других баррикадах, где контингент одет кто во что: в рыбацкий, охотничий камуфляж. Нет, у этих была единая униформа, очень похожая на форму российского спецназа. Я специально посмотрел в Интернете, как экипирован их спецназ. Очень похоже. Но распознавательных знаков не было никаких.

— То есть ответ на вопрос, есть ли в ваших краях российские военные, вы для себя получили…

— Да, и было там около 30 человек.

— А в городе осознают, что на территории Донбасса находятся российские военные? Или все же считают, что все происходящее — дело рук своих?

— Не просто осознают, многие с ними фотографируются. Особенно популярен у них такой персонаж с большой бородой (видимо, пресловутый Бабай. — ред.). В возрасте от 40 до 50, косит под казака. Люди с ним фотографируются, кричат: «За Россию!» и все такое.

«У НАС ТОЛЬКО И ГОВОРЯТ, ЧТО ПРО ПРАВЫЙ СЕКТОР»

— Как ко всему этому относятся ваши коллеги-бизнесмены?

— Закрываются. Вот, у моих знакомых есть кафе, так они позаваривали все окна листовым металлом, все вывезли и кафе закрыли.

— И что люди собираются делать дальше? Уезжать из города? Или терпеть, ждать, пока все «устаканится»?

— Думаю, люди пока заняли позицию выжидания. Они смотрят, что будет дальше.

— А есть ли в городе какое-то общее мнение насчет того, сколько все это может продлиться?

— Настроения разные. Одни говорят: скорее бы мы уже в России были. Другие говорят: скорее бы все это закончилось, не хочу ни в какую Россию…И многие люди, конечно, понимают, что это надолго.

— А случаются ли ситуации, когда родственники, близкие друзья рвут отношения друг с другом из-за разных позиций по украинско-российскому конфликту?

— Да сплошь и рядом. Вот у меня знакомая семья, муж и жена. Так у них, ну, не так, чтобы до развода дело доходит — но на эту тему они стараются не говорить. А если ее задевают, то стараются побыстрее разговор завершить.

— По всему востоку (хотя в каждой области и по-разному) есть такие ситуации. Мать перестает общаться с сыном. Разрывают отношения братья и сестры…

— Да, и это на самом деле очень страшно. Но почему-то я заметил такую тенденцию: все, кто поддерживает позицию украинских сил, — более лояльные, даже, возможно, слишком мягкие, стараются сглаживать углы. У тех же, кто с пророссийскими взглядами, все почему-то идет через агрессию.

— Как думаете, почему все так происходит? Это все дело рук телевизионной пропаганды?

— Лично мое мнение: они все говорят шаблонами из программ российского телевидения. Я по роду работы изъездил всю Украину вдоль и поперек, за исключением Закарпатья. Во многих городах побывал, и когда мне говорят: «Там же на Западной Украине бендеровцы!», я задаю простой вопрос: «Сколько раз ты был/была в том регионе?».

— И что, как правило, отвечают?

— Ни разу! Я говорю: «А почему ты тогда так утверждаешь?». — «А все ж говорят, каждый про это знает, посмотри телевизор!». А я говорю: «Зато я лично там был. И мне было очень дико видеть такую тенденцию: выезжаешь за Житомир — и заборы становятся все ниже, ниже, и превращаются в какие-то декоративные заборчики. Чтобы куры не разбежались.

Они просто не боятся друг друга! А заедьте в Луганскую, Донецкую области: заборы от трех метров и выше. Почему? Потому что люди боятся…

— Боятся в том числе и зловещего «Правого сектора». У вас тоже людей плющит от этой фобии?

— Да, у нас только и говорят, что про «Правый сектор». Скажу больше: Вот, недавно к машине такси «Шевроле» на Краматорском бульваре подъехали, расстреляли, газовый баллон взорвался, машина загорелась. Наутро я видел эту машину…Вокруг стоят люди. Я спрашиваю: а отчего же она сгорела? Почему в нее стреляли? Мне люди отвечают просто: «А на ней же ехал «Правый сектор»! Я говорю: «Подождите, но шашечка-то на такси — краматорская!» — «Нет, это только «Правый сектор» мог быть!».

— Как в городе восприняли сепаратистский референдум?

— Нормальные люди восприняли его со смехом и туда не ходили.

АНЯ: Все адекватные люди понимают, что у нас в стране никакого референдума нет, поэтому туда ходить не было смысла.

НИКОЛАЙ: Да и не было это похоже на то, как обычно проходит голосование, к примеру, на президентских выборах — с избирательными участками, извещением. Всего этого не было. Просто в каком-то ДК или школе организовали точку…

— Зато по российским каналам корреспонденты в эйфории показывали длинные очереди…

АНЯ: Так это потому, что они сделали всего один-два пункта для голосования. Получилась толпа. Точно так же и в Мариуполе.

«В РОССИИ Я — ВСЕ РАВНО «ХОХОЛ». А ЗДЕСЬ — ГРАЖДАНИН УКРАИНЫ…»

— Итак, вы решили переехать в Киев. С чем это связано? Вы все-таки не дети, это переломный поступок. И вы сами говорите, что многие готовы переждать…

НИКОЛАЙ: Вот и я сам на первых порах думал про то, чтобы переждать. А потом задумался. Предположим, начинаются какого-то рода боевые действия — как это было в той же Чечне. А ведь к этому все идет. Так вот, возьмем жителя городской квартиры. Начинаются боевые действия; выключают газ, свет, воду. Как правило, запасы воды — это максимум содержимое чайника, какой-то бутылки и унитазного бачка. И все! И даже если у вас есть мешок муки — как вы из нее будете что-то печь? Как сварите кусок мяса? На этом все останавливается…

Каждое утро у меня начинается с того, что, проснувшись, я захожу в Интернет, смотрю в Интернете новости — и ловлю себя на мысли: дай Бог, чтобы ничего не случилось.

— То есть, называя вещи своими именами, вы считаете, что спокойной жизнь этого города не будет.

— Возможно, и будет — если власти будут действовать как-то настойчивее. Потому что когда я оттуда выбирался, то ехал полями. И в полях дороги контролируют украинские военные совместно с ГАИ. Я проехал, наверное, постов десять — и на каждом блокпосту меня досматривали. Да, есть там у них техника: зарытые в землю бронетранспортеры.

— Проблем при досмотре не возникло?

— Нет, все было вежливо, безо всяких оскорблений: откройте, покажите, пожалуйста.

Николай, а почему вы с женой не уехали в Россию? Некоторые ведь, я думаю, поступают именно так…

— А смысл? Там даже если ты будешь разговаривать на русском, ты будешь считаться хохлом. А здесь я — гражданин Украины. Я скажу так: как приехал сюда, сразу пошел на Майдан. Я о нем по Громадському ТВ видел много всякого видео…

— Сейчас, наверное, не самый подходящий момент, чтобы знакомиться с Майданом. Люди там совсем не те, что зимой.

— Я что хочу сказать: когда я вышел и посмотрел на Майдан…да, здесь куча баррикад, куча людей. Но я вышел и почему-то был спокоен, чувства страха у меня не было. Чего я не могу сказать о своем родном городе. Потому что там действительно опасно.

— Квартиру в Краматорске будете продавать?

— Закрыли ее — и все. Со временем будем продавать. Сейчас ни продать, ни сдать невозможно. Все приезжие, которые приезжали сюда из близлежащих сел, в складчину снимали квартиры и работали в супермаркетах, — все они разъехались по селам.

Знаете, в Краматорске раньше, по официальным данным, жило менее 300 тысяч, а по неофициальным — ближе к этому числу. Но сейчас, я думаю, в нем даже 200 тысяч человек не живет…

Евгений Кузьменко для «Цензор.НЕТ»Источник: http://censor.net.ua/r285981

Вам также может понравиться...

Похожее
Совок я помнить не хочу
Совок я помнить не хочу…

От мне нравится, когда выложат в сеть фотографию кефира в стеклянной бутылке или там отвратной водяры...

Далее...
Истинное происхождения Петра Первого
Истинное происхождения Петра Первого

Существует достаточно интересная история о том, что когда Алексей Николаевич Толстой...

Далее...
«Багратион» и «Барбаросса»
«Багратион» и «Барбаросса»

К 10 июля 1941 года потери группы армий «Центр» были в 17–20 раз меньше потерь обороняющихся...

Далее...