70 лет бомбардировке Дрездена


Книга Ирвинга, позже ставшего отрицателем Холокоста, стала сенсацией как в Германии, так и в Англии. В этой книге он пытался показать, как мирная и безоружная «Флоренция на Эльбе» стала жертвой союзников-варваров и их смертоносной воздушной атаки. Ирвинг также обвинил конкретных лиц: Артура Харриса, главнокомандующего королевскими воздушными силами, и премьер-министра Уинстона Черчилля.

В 1964 в газете ZEIT была опубликована рецензия Маргарет Хофманн на книгу Ирвинга. Хофманн пришла к заключению, что «за всю историю человечества самое массовое убийство, происходившее на протяжении нескольких дней, было не в Хиросиме, как принято считать, а в Дрездене». Саксонская столица является самым показательным символом бессмысленности той войны и сомнительной с моральной точки зрения военной стратегии союзников.

Воспоминания о воздушной войне в Германии никогда не были «табу» – ни на Западе, ни на Востоке. Наоборот, бомбардировки, часы, проведённые в подвалах и бункерах, вид горящих улиц – всё это открыто и подробно обсуждалось в немецких семьях. Кроме того, после 1945 года активно шла речь о «возрождении городов из руин». В Западном Берлине, Гамбурге, Кёльне, Ганновере и других больших городах на месте разрушенных церквей специально оставляли их обломки и устанавливали памятные знаки.

На оценку бомбардировок Дрездена наложила свой отпечаток Холодная война. Так, в Восточной Германии стала доминировать национал-социалистическая риторика об «англо-американских террористических атаках». Сам факт события, однако, не являлся предметом дискуссий. Атака была полностью осознанной – всем было известно, что погибнет огромное число мирных жителей. Дрезден был важнейшей военной целью для союзников на последнем этапе войны – всё ещё не тронутый город, где размещён военный гарнизон, кроме того стратегически важный транспортный узел для перемещения войск с Востока в Берлин, на защиту столицы Рейха.

Британский образ действия во всех воздушных атаках был примерно одинаковым. Как только погода предоставила благоприятную возможность, начались нападения на восточные города Германии, среди них Лейпциг и Хемнитц, которые должны были нарушить инфраструктуру Рейха и способствовать возникновению чрезвычайного положения. В ночь на 14 февраля 1945 года британские бомбардировщики сбросили на город бомбу весом в 2.646 тонн. Последствия были разрушительными: многочисленные церкви в стиле барокко, дома жителей города, замки, среди которых знаменитый на весь мир Цвингер – всё превратилось в руины. Из 220 тысяч жилых домов 75 тысяч было уничтожено. Числу жертв, погибших в огненном смерче, долгое время давались разные оценки. Только в 2010 году историки получили доступ к архивам, в результате чего оценка в 135 тысяч жертв (Spiegel, 1963) снизилась до около 25 тысяч.

Из-за Дрездена многие забывают о других городах, которые потерпели не менее значительный разрушения (Вюрцбург, Пфорцхайм). Они подверглись атаке в последние недели войны, когда в победе союзников уже никто не сомневался. Но почему так получилось?

Дрезден занимает особое место в коллективной памяти благодаря нацистской пропаганде. В январе 1945 года министерство Геббельса организовало последнюю большую кампанию. Мобилизация женщин и детей, инвалидов и стариков послужила как бы посланием миру о том, что Рейх может стать жертвой планов союзников о полном уничтожении Германии. Нападение на Дрезден пришлось очень к месту. Уже 15 февраля немецкое информационное бюро представило интерпретацию произошедших событий от Геббельса: террористическая атака барочный город – последнее доказательство того, что союзники преследуют не только цель победы в войне, но и собираются уничтожить весь немецкий народ.

В то время как британские СМИ не предавали особого значения событиям в Дрездене, по всему миру новости разлетелись очень быстро. В частности, нейтральная шведская пресса писала о «неслыханном количестве жертв и беженцев». Газета Svenska Morgenbladet 17 февраля сообщила о 100 тысячах жертв по информации из «проверенных источников».

Другие издания, в том числе в США, поддержали эти цифры. Дрезден стал олицетворять чрезмерное могущество союзников. 27 февраля Svenska Dagbladet наконец сообщила о том, что число жертв ближе к 200 тысячам. Именно эта цифра впоследствии стала самой популярной.

Союзники пытались остановить распространение фальшивых сведений об атаке, но было уже поздно. То, что говорил Геббельс, слышали во всём мире. По поводу событий в Дрездене особенно возмущался Роберт Лей, руководитель Германского трудового фронта. В берлинской газете Der Angriff он обвинял в воздушных атаках евреев, которые оставили половину нации без жилья, и разрушили ценнейшую жемчужину, мирный город искусства Дрезден. В духе Гитлера Лей пытался истолковать эти разрушения в пользу национал-социалистической революции: атака на Дрезден обязывает к настоящей битве с еврейско-большевистскими поджигателями войны.

Министерство пропаганды хотело расставить другие акценты. В берлинской газете Das Reich 4 марта вышла статья Рудольфа Шпаринга под заголовком «Смерть Дрездена», где он проанализировал атаку с прежде необычной точки зрения. Он поставил в центр не «героическую смерть», как долгое время это делала нацистская пропаганда, а смерть отдельно взятого человека и взаимопомощь единого народа, который, несмотря на дрезденскую катастрофу, стал сплочённее чем когда-либо. Дрезден, символ западноевропейской культуры, был разрушен, став жертвой англо-американского циничного насилия.

Таким образом, Дрезден стал демонстрацией «преступной войны», которую вели союзники, своего рода «моральной разменной монетой», которой нацисты хотели воспользоваться в последние месяцы агонии режима, а также в послевоенное время в период неизбежных дискуссий об ответственности за войну и все преступления.

После 1945 года всё это, к сожалению, не исчезло. Так, ГДР в своей политике памяти разными способами опиралась на нацистскую пропаганду. С усилением системы немецко-немецкой конкуренции стала постепенно исчезать самокритичная риторика – всё чаще говорилось о «преступлениях союзников». Цель социалистического государства состояла в том, чтобы сорвать маску западного империализма напоминанием о воздушной войне. Вновь заходила речь о «безоружном» Дрездене. «Дрезден» стал историей общегородского горя и в то же время социалистической «героической сагой» о восстановленном городе. Это позволило властям ГДР интерпретировать дрезденскую трагедию как «фашистско-империалистическое» преступление, а также критиковать реставрационную тенденцию ФРГ. Историей города, историей национал-социализма в Дрездене уже почти никто не интересовался – Дрезден стал просто «невинной жертвой».

Позже, в 80-ые годы появилась тенденция к иному восприятию. Проводились памятные мероприятия в разрушенных церквях, на которых вспоминали, в том числе, о судьбе евреев. Вопрос вины более не обсуждался. После 1989 года почти ничего не поменялось. Жители Дрездена, бывшие свидетелями событий тех лет, считали разрушение Дрездена делом мирового значения. Люди во всём остальном мире, вспоминая о Дрездене, говорили о немцах как жертвах Второй мировой войны в том числе. В 1995 году во время памятных мероприятий в Дрездене президент Роман Херцог заявил, что Дрезден – это дело не чьей-либо вины, а «чистой печали».

Дискуссии о правильной оценке бомбардировок Дрездена ведутся и по сегодняшний день. Сегодня всё чаще слышатся упрёки, что история используется разными политическими группами в своих целях. Решение этого спорного вопроса пока не предвидится. С другой стороны, это может быть хорошим знаком для демократической культуры страны, что разногласия по поводу «правильной памяти» снова и снова провоцируют дискуссии. Однако, не хотелось бы именно в эти дни в Дрездене начинать дебаты по поводу Второй мировой.

Оригинал

Вам также может понравиться...

Похожее
Совок я помнить не хочу
Совок я помнить не хочу…

От мне нравится, когда выложат в сеть фотографию кефира в стеклянной бутылке или там отвратной водяры...

Далее...
Истинное происхождения Петра Первого
Истинное происхождения Петра Первого

Существует достаточно интересная история о том, что когда Алексей Николаевич Толстой...

Далее...
«Багратион» и «Барбаросса»
«Багратион» и «Барбаросса»

К 10 июля 1941 года потери группы армий «Центр» были в 17–20 раз меньше потерь обороняющихся...

Далее...