7 фактов о падении Константинополя


осада Константинополя

 

6 апреля 1453 года началась осада Константинополя, которая завершилась падением города и Византийской империи. То была историческая драма: героизм эллинов, предательство союзников  и возвращение на трон потомка свергнутой династии Комнинов.

Агония Византии

Уже во времена рождения османского султана Мехмеда II, завоевателя Константинополя, вся территория Византии ограничивалась лишь Константинополем и его окрестностями. Страна находилась в агонии, точнее, как правильно выразилась историк Наталья Басовская, она всегда была в агонии. Вся история Византии, за исключением первых веков после образования государства – это непрекращающийся ряд династических междоусобиц, которые усугублялись нападками внешних врагов, пытавшихся захватить «Золотой мост» между Европой и Азией.

Но хуже всего стало после 1204 года, когда отправившиеся в очередной раз на Святую землю крестоносцы решили остановиться на Константинополе. После того разгрома город смог подняться и даже объединить вокруг себя некоторые земли, но жители на ошибках своих учиться не стали. В стране вновь разгорелась борьба за власть. К началу XV века большая часть знати втайне придерживалась турецкой ориентации. У народа на тот момент были свои увлечения – паламизм, практика созерцательного и отстраненного отношения к миру. Сторонники этого учения жили молитвами и были максимально отстранены от происходящего.

Поистине трагической смотрится на этом фоне Флорентийская уния, объявившая первенство римского понтифика над всеми православными патриархами. Ее принятие означало полную зависимость православной церкви от католической, а отказ привел к падению Византийской империи, последнего столба мира ромеев.

Последний из рода Комнинов

Мехмед II завоеватель стал не только покорителем Константинополя, но и его покровителем. Он сохранил христианские храмы, перестроив их под мечети, наладил связи с представителями духовенства. В какой-то степени можно сказать, что он любил Константинополь, город при нем начал переживать свой новый, на этот раз мусульманский расцвет. Кроме того, сам Мехмед II позиционировал себя не столько как захватчик, а как приемник византийских императоров. Даже именовал он себя «Kaiser-i-Rum» – правитель ромеев. Якобы он был последний из рода когда-то свергнутой императорской династии Комнинов. Его предок, по легенде, эмигрировал в Анатолию, где принял ислам и женился на княжне сельджукской. Вероятнее всего это было лишь легендой, оправдывавшей завоевание, но не без оснований – Мехмед II родился на европейской стороне, в Андрианополе.

Вообще-то, у Мехмеда была весьма сомнительная родословная. Он был четвертым сыном из гарема, от наложницы Хюма Хатун. У него были нулевые шансы на власть. Тем не менее, султаном ему стать удалось, оставалась теперь только узаконить свое происхождение. Завоевание Константинополя навсегда закрепило за ним статус великого легитимного правителя.

Дерзость Константина

В ухудшении отношений между византийцами и турками был виноват сам Константин XI – император Константинополя. Пользуясь трудностями, с которыми пришлось столкнуться султану в 1451 году – мятежами правителей непокоренных эмиратов и волнениями в войсках собственных янычар — Константин решил показать свой паритет перед Мехмедом. Он направил к нему послов с жалобой на то, что суммы, обещанные на содержание принца Орхана, заложника при константинопольском дворе до сих пор не уплачены. Принц Орхан был последним живым претендентом на трон вместо Мехмеда. Послам нужно было осторожно напомнить об этом султану. Когда посольство добралось до султана — вероятно, это было в Бурсе, — принявший его Халиль-паша был смущен и разгневан. Он уже достаточно хорошо изучил своего господина, чтобы представить, какова будет его реакция на подобную дерзость. Однако сам Мехмед ограничился тем, что холодно пообещал им рассмотреть этот вопрос по возвращении в Адрианополь. Его не задели оскорбительные и пустые требования византийцев. Теперь у него был предлог нарушить клятвенное обещание не вторгаться на византийскую территорию.

Убойные пушки Мехмеда

Судьбу Константинополя определила не ярость османских солдат, наплывы которых город отбивал целых два месяца, несмотря на явный перевес в численности. У Мехмеда был другой козырь в рукаве. Еще за три месяца до осады он получил грозное оружие от германского инженера Урбана, которое «пробивало любые стены». Известно, что длина пушки составляла около 27 футов, толщина стенки ствола — 8 дюймов, диаметр жерла — 2,5 фута. Пушка могла стрелять ядрами весом около тринадцати центнеров на расстояние примерно в полторы мили. К стенам Константинополя пушку тянули 30 пар быков, еще 200 человек поддерживали ее в устойчивом положении.
5 апреля, накануне сражения, Мехмед разбил свой шатер прямо перед стенами Константинополя. В соответствии с исламским законом он направил императору послание, в котором обещал сохранить всем его подданным жизнь, если город будет немедленно сдан. В случае отказа, пощады жителям можно было больше не ждать. Мехмед не получил никакого ответа. Рано утром в пятницу, 6 апреля, пушка Урбана выстрелила.

Роковые Знамения

23 мая византийцам удалось последний раз испытать вкус победы: они захватили в плен турок, рывших подкопы. Но именно 23 мая и рухнули последние надежды жителей. К вечеру этого дня они увидели, как со стороны Мраморного моря к городу быстро приближается судно, преследуемое турецкими кораблями. Ему удалось уйти от погони; под покровом темноты цепь, перекрывавшую вход в Золотой рог, открыли, пропустив судно внутрь залива. Сначала думали, что это корабль спасительного флота западных союзников. Но то была бригантина, которая двадцать дней назад отправилась на поиски обещанного городу флота венецианцев. Она обошла все острова Эгейского моря, но так и не нашла ни одного венецианского корабля; более того, их никто там даже не видел. Когда моряки сообщили императору свои печальные вести, он поблагодарил их и заплакал. Отныне городу оставалось уповать только на своих божественных покровителей. Силы были слишком не равны – семь тысяч защитников против ста тысячного войска султана.

Но даже в вере последние византийцы не смогли найти утешение. Вспомнилось предсказание гибели империи. Первым христианским императором был Константин, сын Елены; таковым же будет и последний. Было и другое: Константинополь никогда не падет, пока на небе светит луна. Но 24 мая, в ночь полнолуния произошло полное лунное затмение. Обратились к последней защитнице – иконе Богоматери. Ее водрузили на носилки и понесли по улицам города. Однако во время этого шествия, икона упала с носилок. Когда же процессия вновь возобновилась, над городом разразилась гроза с градом. А следующей ночью, по свидетельствам источников, Святую Софию озарило какое-то странное сияние неизвестного происхождения. Его заметили в обоих лагерях. На следующий день начался генеральный штурм города.

Древнее пророчество

На город посыпались пушечные ядра. Турецкий флот блокировал Константинополь с моря. Но оставалась еще внутренняя гавань Золотой Рог, вход в которую был перегорожен, и где находился византийский флот. Турки не могли туда войти, и византийским судам даже удалось выиграть сражение с громадным турецким флотом. Тогда Мехмед приказал волоком перетащить суда по суше и спустить их на воду в Золотой Рог. Когда их перетаскивали, султан повелел поднять на них все паруса, гребцам махать веслами, а музыкантам играть устрашающие мелодии. Так сбылось еще одно древнее пророчество, что город падет, если морские суда пойдут по суше.

Три дня свободы

Приемник Рима Константинополь пал 29 мая 1453 года. Тогда Мехмед II отдал свое страшное указание, которое обычно забывают в рассказах об истории Стамбула. Он разрешил своему многочисленному войску три дня безнаказанно грабить город. Дикие толпы хлынули в разбитый Константинополь в поисках добычи и наслаждений. Поначалу они не могли поверить, что сопротивление уже прекратилось, и убивали всех, кто попадался им на улицах, не разбирая мужчин, женщин и детей. Реки крови стекали с крутых холмов Петры и окрашивали воды Золотого Рога. Воины хватали все что блестит, обдирая ризы с икон и драгоценные переплеты с книг и уничтожая сами иконы и книги, а также выламывая из стен куски мозаик и мрамора. Так разграбили церковь Спаса в Хоре, в результате чего погибла уже упомянутая, самая почитаемая икона Византии – Божия Матерь Одигитрия, которая, по преданию, была написана самим апостолом Лукой.

Часть жителей застигли во время молебна в соборе Святой Софии. Самые старые и немощные прихожане были убиты на месте, остальные захвачены в плен. Греческий историк Дука, современник событий так рассказывает о происходящем в своем сочинении: «Кто расскажет о плаче и криках детей, о вопле и слезах матерей, о рыданиях отцов, кто расскажет? Тогда рабыню вязали с госпожой, господина с невольником, архимандрита с привратником, нежных юношей с девами. Если кто оказывал сопротивление, того убивали без пощады; каждый, отведя своего пленника в безопасное место, возвращался за добычей во второй и третий раз».

Когда 21 июля султан и его двор покидали Константинополь, город был наполовину разрушен и черен от пожаров. Церкви разграблены, дома опустошены. Проезжая по улицам, Султан прослезился: «Какой город мы отдали грабежам и разрушению», — прошептал он.

 

«Никогда не было и никогда не будет более страшного события…»

 

560 лет назад Константинополь пал под ударами турецких полчищ. В Стамбульском музее «Панорама 1453» на конец великого города можно посмотреть глазами победителей.

29 мая 1453 года стал последним днем существования Византийской империи — после непрерывного трехдневного штурма столица империи Константинополь была захвачена армией турецкого султана Мехмеда II «Завоевателя».

Впрочем, империей Византию XV века можно было считать лишь условно, поскольку от некогда величайшей Восточной римской империи остался лишь клочок земли — власть императора распространялась лишь на город Константинополь с предместьями и на часть территории Греции с островами. Собственно, весь предыдущий XIV век был для Византии периодом политических неудач, внутренних раздоров и гражданских войн. Так византийский император Иоанн V Палеолог, правивший с 1341 — 1391 годы, свергался с престола трижды: своим свекром, сыном и затем внуком. Затем прокатилась эпидемия «чёрной смерти», которая унесла жизни не менее трети населения Византии. В итоге население Константинополя, которое в XII веке насчитывало до 1 млн. человек сократилось в 20 раз – к моменту падения в городе было примерно 50 тыс. человек. Сам город окружённый стеной в 14 миль, превратился в несколько отдельных поселений, разделённых огородами, садами, брошенными парками, руинами зданий. Наиболее многолюдные селения располагались по берегам Золотого Рога, где жили выходцы с Запада – венецианцы, генуэзцы, флорентийцы, каталонцы и евреи. Но, причалы и базары были ещё полны торговцами из итальянских городов, славянских и мусульманских земель. Ежегодно в город прибывали паломники, в основном из Руси.

План штурма Константинополя из музея «Панорама 1453″

План штурма Константинополя из музея «Панорама 1453″

Турки под стенами Константинополя тоже появились не сразу. Еще в XIV веке османы, пользуясь неурядицами Византии и балканских стран, переправились в Европу и вышли к Дунаю. в 1357 году турки овладели Галлиполи, а затем Адрианополем, который стал центром турецких владений на Балканском полуострове.

Падение Константинополя стало следствием разобщенности христианского мира. Для многих византийских политиков еще за столетие ло падения столицы было очевидно, что без помощи Запада империи не выжить. Император Иоанн VIII Палеолог, правивший в 1425—1448 годах, считал, что Константинополь можно спасти только с помощью Запада, поэтому способствовал скорейшему заключению 6 июля 1439 года Флорентийской унии, воссоединившей Православные церкви воссоединились с Латинской. Правда, уния оказалась непрочной, уже через несколько лет многие присутствовавшие на Соборе православные иерархи стали открыто отрицать своё согласие с унией или говорить о том, что решения Собора были вызваны подкупом и угрозами со стороны католиков. В результате, уния была отвергнута большинством восточных церквей. Тем не менее, в 1444 году римский папа смог организовать крестовый поход против турок, но под Варной западное войско, состоявшее, в основном из поляков и венгров, было разбито. Тем не менее, угроза солидарного ответа Запала не на шутку перепугала султана Мурада II, который дал клятву никогда н нарушать границ Византии.

Но в 1451 году трон султана перешел к его молодому сыну Мехмеду II, который, как и всякий не блещущий умом и талантами молодой человек, решил проявить сеья на ниве войны. И зимой 1451—1452 гг. Мехмед повелел начать строительство крепости Богаз-Кесен в самом узком месте пролива Босфор, отрезая тем самым Константинополь от Чёрного моря. Византийцы были в замешательстве – это был первый шаг к осаде. Было отправлено посольство с напоминанием о клятве султана, но посольство оставили без ответа. Константин еще раз направил посланцев с подарками, но на этот раз дипломатов обезглавили. Кроме того, турки захватили три венецианских корабля – два корабля были арестованы. А экипаж третьего казнен, причем, капитана посадили на кол – это развеяло все иллюзии на счёт намерений Мехмеда. Фактически это было объявление войны.

Тут-то и выяснилось, что помощь Запада это не более, чем иллюзия. Сами венецианцы, увязшие в войне в Ломбардии, воевать не хотели, да и с турками отношения портить не хотелось – венецианцы вели выгодную торговлю и в османских портах. В итоге Венеция сохранила нейтралитет о время этой войны, позволив и туркам, и византийцам вербовать солдат и матросов в своих владениях. Поддержку Византии оказали только некоторые капитаны из венецианских колоний.

Генуя тоже не хотела рисковать. Генуэзцы обратились с призывом к христианскому миру направить помощь Константинополю, но сами такую поддержку не оказали. Лишь несколько знатных генуэзцев прибыло сражаться за христианскую веру. К примеру, доброволец из Генуи Джованни Джустиниани Лонго привёл с собой 700 солдат. Джустиниани был известен, как опытный военный, поэтому был назначен императором командующим обороной сухопутных стен.

Не получилось и коалиции европейских государств. Франция и Англия находились в состоянии войны, Испания воевала с маврами, немецкие княжества вели постоянные междоусобные войны, а Венгрия и Польша, еще не пришедшие в сеья после поражения в битве при Варне, заявили о своем участии только в случае создания мощной коалиции государств. Лишь итальянцы отправили помощь – 200 нанятых в Неаполе лучников.

И император Константин XI Палеолог остался один на один со стотысячной армией Мехмеда, которая была вооружена по последнему слову техники. В частности, большое преимущество давала осадная артиллерия, которой заведовал венгерский оружейный мастер Леонард Урбан. Он выковал огромное артиллерийское орудие, получившее имя «Базилика» — эта пушка стреляла ядрами весом свыше 500 кг.

В конце января 1453 года турецкие войска в Европе получили приказ атаковать византийские города на побережье Черного и Мраморного морей. Многие города были сожжены и разрушены дотла. Султан учел и тот факт, что ряд предыдущих попыток взять Константинополь провалилось из-за того, что византийцы имели возможность морем подвозить подкрепления и припасы в осажденный город. Султан приказал стянуть к Константинополю весь турецкий флот, чтобы блокировать город с моря.

В течение марта огромная армия султана стал постепенно двигаться к Босфору. 5 апреля под стены Константинополя прибыл и сам султан Мехмед II. Моральный дух у армии был высокий, все верили в успех и надеялись на богатую добычу.

Люди в Константинополе были подавлены. Часть населения покинули город до осады (в ночь на 26 февраля семь венецианских кораблей увезли из города 700 богатых итальянцев), другие же, вспоминая древнее пророчество о том, что первым христианским императором был Константин, сын Елены; таковым же будет и последний) готовились умереть на стенах города. Всю зиму мужчины и женщины, поощряемые императором, трудились, расчищая рвы и укрепляя стены.

С 20 апреля началась непрерывная бомбардировка стен города.

22 апреля турки пешим волоком доставили свои суда (70 трирем) в бухту Золотой Рог, блокировав город со стороны моря.

С 13 мая турки начали первые попытки штурма городских стен – т в одним месте, то в другом, словно пытаясь понять, в каким именно месте у нападающих есть наибольшие шансы.

Вечером в понедельник 28 мая султан дал команду на решающий штурм. Тысячи людей двинулись по направлению к стенам: одни — чтобы засыпать рвы, другие — чтобы подкатить поближе пушки и стенобитные орудия. Вскоре после захода солнца небо покрылось тучами и начался проливной дождь; однако турки продолжали свое дело, и защитники города ничем не могли им помешать. Примерно в половине второго ночи султан отдал приказ начать штурм.

И турецкие войска ринулись на приступ по всей линии стен. В ответ на всех церквях, расположенных поблизости от стен, ударили в колокола; церковь за церковью подхватывала этот тревожный набат, пока не зазвонили на всех колокольнях города. В трех милях от городских стен, в соборе Св. Софии, собравшиеся на молитву поняли, что битва началась.

В музее «Панорама 1453″ представлена панорамная картина штурма города. Сам музей построен близ того места Феодосиевых Стен, где османские войска сумели ворваться в Константинополь.

В музее «Панорама 1453″ представлена панорамная картина штурма города. Сам музей построен близ того места Феодосиевых Стен, где османские войска сумели ворваться в Константинополь.  

Султан тщательно обдумал план действий. Он решил измотать защитников, прежде чем ввести в сражение свои лучшие войска. Сначала он двинул вперед нерегулярные войска — башибузуков. Их было много тысяч — искателей приключений из разных стран и различной национальности; это были ненадежные войска, отлично осуществляющие первый бросок, но быстро теряющие мужество, если они не добивались немедленного успеха. Зная их слабости, Мехмед поставил позади башибузуков шеренгу военной полиции, вооруженной плетьми и дубинками, которая должна была подгонять башибузуков, избивая тех, кто проявит признаки нерешительности. За военной полицией стояла янычарская гвардия султана. Если какой-нибудь струсивший башибузук и прорвался бы сквозь полицию, янычары должны были прикончить его своими ятаганами.

После почти двух часов непрерывного сражения Мехмед приказал башибузукам отступить: хотя их удалось сдержать и отбросить, они выполнили свою задачу, измотав силы противника.

Тут же началась вторая атака. Войска анатолийских турок в доспехах лавиной бросились на приступ.

Примерно за час до рассвета, когда и эта вторая атака начала захлебываться, ядро из пушки Урбана попало прямо в стену, и в образовавшийся пролом тут же ринулись сотни три анатолийцев. Однако христиане во главе с императором окружили их плотным кольцом и перебили, сбросив тела в ров.

Третьей волной на приступ пошли янычары. Волна за волной они бросались на стены, стараясь продраться хотя бы на одном участке.

Однако защитников подвела случайность. В самом углу влахернской стены находилась наполовину закрытая башней небольшая потайная дверца для вылазок — Керкопорта. Уже многие годы ее не открывали, но старики помнили о ее существовании. Перед началом осады эту дверь вновь открыли, чтобы выходить во вражеский фланг. Однако сейчас кто-то, возвращаясь после очередной вылазки, забыл закрыть за собой эту дверцу. Несколько турок, заметив, что дверца не заперта, проникли через нее в расположенный за дверцей небольшой двор и стали карабкаться по лестнице, ведущей на верхнюю часть стены. Генуэзцы, которые находились в этот момент с внешней стороны ворот, увидев, что произошло, кинулись назад, чтобы снова закрыть проход и не дать возможности другим туркам последовать за прорвавшимся авангардом. В наступившем переполохе около 50 турок оказалось внутри стены, где их вполне можно было окружить и уничтожить, если бы в этот момент не случилось еще большего несчастья. Перед самым заходом солнца пуля, выпущенная из пищали с близкого расстояния, попала в Джустиниани и пробила его латы на груди. Истекая кровью и, очевидно, испытывая сильную боль, он попросил своих людей вынести его из сражения. Один из них бросился к императору, который бился неподалеку, чтобы взять у него ключ от небольших ворот во внутренней стене. Константин поспешил к раненому, заклиная его не покидать своего поста. Однако нервы Джустиниани уже сдали; он настаивал на том, чтобы его унесли. Ворота открыли, и телохранители Джустиниани доставили его, пронеся по улицам до порта, на стоявший там генуэзский корабль. Его солдаты заметили отсутствие командира. Некоторые, возможно, подумали, что он отошел назад, чтобы защищать внутреннюю стену, но большинство решило, что битва проиграна. Кто-то в ужасе закричал, что турки прорвались через стену. И прежде чем ворота успели закрыть, генуэзцы стремительно бросились к ним. Император и его греки остались на поле боя одни.

Происшедшая паника не укрылась от глаз находившегося по ту сторону рва султана. С криком «Город наш!» он послал в бой новый отряд янычар. Греки упорно сопротивлялись. Однако численное превосходство противника заставило их отойти к внутренней стене. Перед ней находился еще один ров, который в нескольких местах оказался углубленным, так как там брали землю для укрепления заграждений. Многие греки, отступая, попали в эти ямы, из которых не так-то легко было выбраться, поскольку позади них высоко вздымалась внутренняя стена. Турки, уже вскарабкавшиеся на заграждения, стреляли по ним сверху, пока не перебили всех. Вскоре многие янычары достигли внутренней стены и беспрепятственно взобрались на нее. Вдруг кто-то поднял вверх глаза и увидел турецкий флаг, развевающийся на башне. Раздался громкий вопль: «Город взят!»

В то время как император умолял Джустиниани остаться, ему уже было известно, что турки проникли через ворота.

Он немедленно бросился туда, но оказалось, что было слишком поздно. Паника охватила уже и часть находившихся там генуэзцев. В начавшемся смятении было невозможно вновь закрыть ворота. Турки валом повалили через них, и Константин тщетно пытался собрать вокруг себя греков, которых уже слишком мало оставалось в живых. Они спешились и вчетвером в течение нескольких минут защищали ворота. Однако сопротивление защитников было уже сломлено. Ворота оказались забиты солдатами-христианами, пытавшимися спастись, в то время как наседавших на них янычар становилось все больше и больше. Сам Константин, поняв теперь, что империя погибла, не имел никакого желания ее пережить. Он погиб как настоящий солдат, до последней минуты защищая ворота.

Какое-то время в отдельных местах еще шел бой – на участке сухопутных стен к югу от Ликоса христиане успешно отразили все атаки турок. Однако теперь турецкие отряды, один за другим прорываясь через проломы в заграждениях, разбегались в обе стороны, чтобы открыть оставшиеся ворота. Солдаты на стенах оказались в окружении. Многие из них спаслись – турки, боявшиеся, что город разграбят без них, часто бежали со стен, жаждая присоединиться к грабежам.

Особенное нетерпение проявляли матросы, опасавшиеся, как бы их не опередили солдаты. Надеясь, что цепь помешает кораблям христиан вырваться из залива и они еще успеют захватить их, когда освободятся, матросы побросали свои суда и бросились на берег. Их алчность спасла жизнь многих христиан.

Султан Мехмед дал солдатам три дня полного разграбления города, и они покрыли улицы 1000-летнего города реками крови, вырезая всех подряд: стариков, женщин, детей. Были перебиты даже священники и несколько тысяч женщин, собравшиеся в Соборе Св. Софии, опьяненные кровью янычары в бешенстве разрубили тела на части.

Потоки крови стекали по крутым улицам Константинополя с холмов Петры в Золотой Рог. Первым делом янычары разграбили церкви, сжигая иконы и книги, унося все, что только можно было содрать. В храме Хоры они уничтожили икону Богоматери Одигитрии — самое священное Ее изображение во всей Византии, исполненное, по преданию, самим святым Лукой. Ее перенесли сюда из церкви Богородицы близ дворца в самом начале осады, чтобы эта святыня, находясь как можно ближе к стенам, вдохновляла их защитников. Турки вытащили икону из оклада и раскололи на четыре части.

Обитателей домов забирали вместе с их имуществом. Каждого, кто падал от изнеможения, тут же убивали; так же поступали и со многими младенцами, за которых ничего нельзя было выручить; к концу второго дня в городе уже не осталось почти ничего, что еще можно было бы разграбить; поэтому никто не возражал, когда султан приказал прекратить грабеж погибшего города.

Сам султан вступил в город лишь тогда, когда армия уже насытилась грабежом. С эскортом из отборных отрядов янычарской гвардии, сопровождаемый своими везирами, он медленно проехал по мертвым улицам Константинополя до собора Св. Софии, который он тут же приказал переделать в мечеть. Приказание было моментально исполнено – турки даже не стали сдирать драгоценные фрески. А просто замазали их слоем штукатурки, что бы потом повесить на изуродованную стену лозунг с изречением из Корана.

Также он приказал найти тело императора – его труп нашли в огромной горе трупов по маленьким золотым двухглавым орлам на доспехах. Мехмед повелел отрезать Константину голову и выставить ее для всеобщего обозрения на ипподроме, затем забальзамировать ее и послать для обозрения ко дворам самых могущественных владык мусульманского мира.

Судьба плененных горожан оказалась весьма различной. Все чиновники империи и практически все венецианцы, попавшие в плен, были по приказу султана казнены. Для греков же султан издал указ, по которому они могли вернуться в свои дома; их жизнь и имущество отныне объявляются неприкосновенными. Правда, султан оказался любителем детей – самых красивых девочек и мальчиков он забрал в свой гарем, презрев свои собственные законы — Мехмед послал по четыре сотни греческих детей в дар каждому из трех наиболее могущественных мусульманских правителей того времени — султану Египта, бею Туниса и эмиру Гренады. Тех же родителей, кто сопротивлялся столь позорной участи, он приказывал сажать на кол. Также плена удалось избежать многим солдатам – им были предложены свобода и офицерские должности в султанской армии при условии обращения в мусульманство. Большая же часть горожан была продана в рабство.

Весть о том, что великий город оказался в руках неверных вызвала потрясение на Западе — этого никто всерьез не ожидал. Люди знали, что город в опасности, но, погруженные в свои местные заботы, они не понимали, насколько острой была эта опасность. «Никогда не было и никогда не будет более страшного события», — писал один монах-летописец.

Тем не менее, ни одно из христианских государств не захотело вступить в войну с турками и отвоевать Константинополь. Только папство и небольшое число ученых и романтиков в различных странах Запада было готово организовать новый крестовый поход, что бы отбить город от неверных; что же касается их правительств, то те ни на минуту не упускали из виду своих коммерческих интересов.

21 июня султан и его двор покинули покоренный город, направившись в Адрианополь. Позади них оставался наполовину разрушенный, опустошенный и покинутый Константинополь; он весь почернел как будто от огня, и в нем царила необычная тишина. Все вокруг, где побывали солдаты, было опустошено и разорено; церкви стояли оскверненными и разграбленными, дома — необитаемыми, лавки и склады — разбитыми и растасканными.

Однако вскоре он решил вернуться: султан сообразил, что раз он завоевал трон византийских императоров, то теперь он должен жить в их столице. В центральной, возвышенной части города, недалеко от того места, где сейчас расположен университет, он соорудил для себя небольшой дворец и занялся планами строительства большого дворца на месте древнего Акрополя. Тогда же он выработал основные контуры своей политики по отношению к греческим подданным. Они должны были образовать миллет — самоуправляемую общину внутри его империи под властью своего религиозного главы — патриарха, ответственного за их поведение перед султаном. Также султан велел завозить в Стамбул греческие семьи из других покоренных городов – например, 5 000 семей переселили сюда из Трапезунда. Среди переселенцев были не только представители аристократии, но также лавочники и ремесленники, в том числе каменщики, создавшие на месте погибшего города новую столицу нового государства.

А это сам султан Мехмед II «Завоеватель», вторая — после Ататюрка — по популярности в Турции историческая фигура.

А это сам султан Мехмед II «Завоеватель», вторая — после Ататюрка — по популярности в Турции историческая фигура.

В 2009 году, когда вся Турция устремилась в Евросоюз, в Стамбуле был построен музей «Панорама 1453», который демонстрирует тот самый миг, когда предки турок стали частью средневекового европейского мира.

В 2009 году, когда вся Турция устремилась в Евросоюз, в Стамбуле был построен музей «Панорама 1453», который демонстрирует тот самый миг, когда предки турок стали частью средневекового европейского мира.

Интересно, что и в нынешнем Стамбуле сохранились те самые Стены Феодосия V века. Их сохранили не как памятники истории и культуры, а просто потому, что туркам было лень их ломать.

Фотографии стен и музея взяты с сайтов periskop.livejournal.com и ervix.livejournal.com

Использованная литература: источник, источник

Вам также может понравиться...

Похожее
Совок я помнить не хочу
Совок я помнить не хочу…

От мне нравится, когда выложат в сеть фотографию кефира в стеклянной бутылке или там отвратной водяры...

Далее...
Истинное происхождения Петра Первого
Истинное происхождения Петра Первого

Существует достаточно интересная история о том, что когда Алексей Николаевич Толстой...

Далее...
«Багратион» и «Барбаросса»
«Багратион» и «Барбаросса»

К 10 июля 1941 года потери группы армий «Центр» были в 17–20 раз меньше потерь обороняющихся...

Далее...